Hetalia: Through the Eternity

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hetalia: Through the Eternity » Дела давно минувших дней » Желанная свадьба (Испания, Каталония)


Желанная свадьба (Испания, Каталония)

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Время: октябрь 1469 года, бабье лето, день
Место: церковь, где венчаются Кастилия с Арагоном, дети на улице, Вальядолид (Испания)
Суть: Изабелла и Фердинанд тайно венчаются, не смотря на запреты Папы и короля Кастилии. Кастилия и Арагон также сочетаю в себя узами брака, хотя их дети не очень хорошо друг к другу относятся. Даже ситуация ещё больше усугублена - Каталонию отец, почему-то, не позвал на процесс венчания, а Испания уже был на месте. Она приходит, полная гнева, почему это Испании можно присутствовать, а ей нет. Видит Испанию и устраивает сцену с битьем посуды, потому что не хочет жить с Испанией в одном доме, она его уже недолюбливает. А Испания тем не менее настроен крайне доброжелательно, буквально не понимая, что же она как на иголках. Как же разрулить эту ситуацию?
Игроки: Испания(10), Каталония(13), Кастилия и Арагон (НПС)
Игру начинает: Испания ждет родителей у входа в церковь, немного растерянный, думает о происходящем и будущем, дальше Каталония, в конце возможно появление Кастилии и Арагона
Очередность постов: поэтапная, строгая
Рекомендации:
1) Изабелла Кастильская, Фердинанд Арагонский, Энрике Бессильный
2) Отношения между Кастилией и Арагоном
3) Как происходило венчание Изабеллы и Фердинанда? Почему оно было тайным?
ВСЕ ЕСТЬ В ВИКИПЕДИИ

0

2

Испания сидел на ступеньках храма и, напевая какую-то песенку, смотрел куда-то вдаль. Вот-вот должна была приехать его мать вместе со своим женихом и обвенчаться. Однако брак этот не особо-то и радовал Антонио - кроме родителей, ему придется еще жить со своей старшей сводной сестрой, которая его не особо-то и любила, можно даже сказать ненавидела еще с самого первого их знакомства. Хотя кто знает, может, они когда-нибудь и поладят? Хотелось бы верить в это.
-Когда же они уже приедут? - вздохнул мальчишка и встал со ступенек. Он сидел здесь еще с самого раннего утра. Кроме него, никого вокруг не было - брак решили заключить тайно, без всяких пышных праздненств и пиршеств , из-за того, что король Энрике был против этой женитьбы , и поэтому никаких гостей и не намечалось, кроме самого Испании. По крайней мере, так сказала ему матушка еще несколько дней назад.
-Их все еще не видно? От дома до этой церкви не так уж и далеко, можно доехать за час. А они едут уже три часа! - Посмотрев вдаль и убедившись, что никого еще нет, Антонио решил пройтись вокруг церкви. Спрыгнув со ступенек и, пройдя немного, он завернул за угол здания. Обойдя клумбы с уже увядающими цветами,  Каррьедо  вышел к ряду старых, поросших мхом, могильных плит. Подойдя  к одной, Антонио попытался прочесть надпись на ней. Не получилось - текст практически стерся от времени, лишь несколько букв было различимо. Бросив вскоре это малоинтересное занятие, испанец направился дальше. Осмотревшись вокруг, и не найдя более ничего интересного, он решил вернуться обратно, к крыльцу.
-Красивое место…хоть и скучное немного.- Улыбнулся Антонио, снимая колючку репейника со штанины новеньких брюк.

0

3

Каталония быстрым шагом шла по дороге в направление церкви, где должны были венчаться её отец, Арагон, и Кастилия, изредка пиная попадавшиеся на её пути камешки. Девушка была очень разозлена. На отца: за то, что не пригласил её, его дочь(!), на собственную свадьбу (как Каталония вообще смогла узнать о свадьбе и месте её проведения, история умалчивает). На Кастилию: за то, что та согласилась выйти замуж за Арагона. И, конечно, на самого Испанию: за то, что он был приглашён на свадьбу, в отличие от неё. Юный Каррьедо вообще раздражал девочку своим существованием, потому, что… потому что. Она, честно, не понимала, почему так относиться к нему, но особо это её не интересовало. Возможно, его излишняя беззаботность была тому причиной. Каталония не могла ответить на этот вопрос даже самой себе.
А сейчас, когда на тайное венчание их родителей она не была приглашена, ей вовсе не приходило в голову то, что они с Испанией могут подружиться. Или хотя бы сосуществовать вместе без каждодневных ссор. Ведь этого мелкого испанца пригласили на свадьбу, а её нет! Как можно такое простить Испании? Вот именно, что нельзя. И не важно, что сам парнишка ничего не имеет против Каталонии и также не понимал, почему её не пригласили на венчание. Монсеррат нужно было излить на кого-то своё недовольство по поводу сложившейся ситуации, а Испания для этих целей подходил лучше всех. В конце концов, не закатывать же скандал отцу во время свадьбы? Вот и Каталония считала, что это уже лишнее. Но Арагону она потом обязательно всё, что думает, выскажет.
Когда девочка подошла к церкви, на её крыльце стоял Каррьедо, снимая к явно новым брюкам приставший репейник. Вот так просто стоял, улыбался! Хотя, а что он должен был делать, плакать что ли? Хотя Каталонию абсолютно не интересовало, что там делал испанец, она лишь хотела накричать на него и высказать всё, что думает о нём. Пусть даже сам Испания не сделал пока ровным счётом ещё ничего такого, чтобы заслужить такой гнев девочки.
  Каталония подошла к Испании, который, заметив её, дружелюбно улыбнулся ей и хотел было поздороваться с ней, и смерила его презрительным взглядом, на что мальчик лишь удивлённо вскинул бровь, искренне не понимая, почему она смотрит не него, как на врага народа.
  - Ну, здравствуй, родственничек. Думаешь, раз наши родители женятся, так мы станем друзьями? Нет! И, вообще, как они могли пригласить тебя на свадьбу, а меня нет?! Да я же умнее, сильнее, старше, в конце концов, тебя! И ты приглашён на свадьбу, а я нет! Как такое вообще возможно? Это не справедливо! И знаешь, почему они меня не пригласили? Потому что они боялись, что мы с тобой разругаемся, а так как для них ты важнее, то они тебя и пригласили на свадьбу, вместо меня. Ненавижу! И их, и в особенности тебя. Ты ничем не заслужил такой любви со стороны Кастилии и Арагона. – Каталония накричала на ничего не понимающего Каррьедо. И где-то в глубине подсознания понимала, что дала маху. Причём очень сильно. Но девочке нужно было выплеснуть на кого-то свою злобу и недовольство, а вечно улыбающийся испанец подходил для этих целей как нельзя лучше. Пусть даже он ничем не заслужил этого, это неважно, в конце концов, он мог не приходить на венчание. Его же никто не заставлял. Но, по каким причинам Каррьедо должен был не присутствовать, Каталония точно сформулировать не могла. Впрочем, её особо не интересовали причины. И в любом случае она бы нашла мальчишку, чтобы поругаться с ним. Просто потому, что ей это доставляло огромное удовольствие. Поэтому сейчас она будет гнуть свою линию до конца.

0

4

Неожиданное нападение злой Монсеррат скорее даже не испугало Антонио, а удивило – он даже не понял, почему она была так разозлена. Правда, это и так было понятно – его пригласили, хотя он как-то к этому особо не был расположен, а её просто взяло зло, что о ней забыли. Антонио уже не один раз почувствовал, что сестра готова его уничтожить, потому что он ей чем-то мешает, но беззаботный испанец не понимал, чем. В принципе, очередная ругань со стороны девочки уже начала бесить Антонио, но он старался не возникать, потому что боялся, что та полезет драться.
- Монсеррат, успокойся, если тебя не пригласили, то  почему в этом обязательно я виноват?
Антонио задал вопрос, который мог привести девочку в ещё большую ярость, но он был прав. Иногда ему казалось, что у сестры даже с нервами не всё в порядке. Но через секунду он отвергал эту мысль, ведь нельзя так думать о близком тебе человеке, каким бы он ни был. Ну, вот такой вспыльчивый характер, что поделать.
- Зачем ты на меня кричишь? Что я тебе сделал? Посмотри на жизнь проще, как я! – Антонио вновь прервал яростную речь Монсеррат, в глубине души понимая, что обстановка накаляется, однако он ничуть не боялся девочку, казалось, что ему даже от этого весело. Да, в испанце всё сильнее и сильнее обострялось чувство беззаботности, которое так сильно оставило след в мировой истории.
Антонио сел снова на камень, немного обиженный и злой, ему не хотелось слушать ругань сестры, так и хотелось ей наподдать, чтобы она успокоилась, хотя, это кто ещё кому наподдаст…
«Монсеррат, я тебя всё равно не слушаю…» - подумал Испания, закрыл глаза и продолжил наслаждаться солнечным светом, в натуре уже не обращая внимания на сестру.

0

5

Солнце не по-осеннему яркое, хоть и не столь жаркое, как летом, освещало каждый уголок Вальядолида, прогревая октябрьский воздух. Где-то высоко над церковью пролетела шумная стая каких-то птиц, и Каталония, на мгновение успокоившись, провела взглядом эти создания, которые казались ей слишком далёкими, спокойными и величественными, почти нереальными на фоне бескрайнего купола неба.
   - Зачем ты на меня кричишь? Что я тебе сделал? Посмотри на жизнь проще, как я! – ненавистный Монсеррат голос вывел её из шаткого чувства умиротворенности, и, вновь посмотрев на брата, она увидела, как он просто уселся на камень и, чуть нахмурившись, не обращал толком внимание на сестру.
«Я тут распинаюсь перед ним, а он даже толком внимания на меня не обращает!» - ещё больше разлилась каталонка.
  - О, прекрасно! Стать такой же разгильдяйкой как ты. Просто замечательная мысль! – едко произнесла подросток. – Да смотри на жизнь также просто как ты, я бы ничего не смогла добиться. Я, в отличие от некоторых, на шее у родителей не сижу.
Она хотела как можно сильнее задеть Антонио, но тот упорно не обращал на неё внимание (хотя если бы Монсеррат присмотрелась повнимательнее, то увидела обиженный взгляд брата, который он быстро отвёл), что ещё больше взбесило и без того разражённую каталонку.
Каррьедо широкими шагами подошла вплотную к испанцу и, резко схватив за одежду, подняла его с камня.
  - Смотри на меня и слушай, - прикрикнула на Антонио девочка, - я не позволю тебе так пренебрежительно относиться ко мне. Не дорос ещё. Хочешь знать, почему виноват ты? Тогда слушай, - каталонка отпустила одежду брата. – Понимаешь, Арагон и Кастилия считают, что ты ещё маленький, и я, своей нелюбовью к тебе, задеваю твои хрупкие чувства. Они же тебя так любят, ты у нас весь такой весёлый, добрый, беззаботный. И я тоже должна любить тебя, потому что ты мой брат. А единственное, что у меня вызывает твоё присутствие – это раздражение. Ты даже ради приличия не бываешь хоть иногда серьёзным, вечно улыбаешься. Ненавижу тебя за это, - последнюю фразу Каталония практически прошипела, пытаясь сдерживаться, чтобы не наорать снова на Антонио, однако в её взгляде было столько ядовитой озлобленности, что ей можно было бы даже не говорить, и так по глазам всё было видно.

А отец всегда пытался научить Монсе умению не проявлять слишком бурно свои эмоции и в нужный момент успокаиваться. И, наверное, это было одно из немногих, чему так и не получилось обучить девочку. Она, конечно, понимала важность скрывания собственных эмоций для политических и экономических отношений со странами, но стоило только зайти разговору о том, что неплохо было бы хоть немного скрывать свою нелюбовь к брату, Каталония моментально выходила из себя.
Поэтому, когда подошло время к свадьбе с Кастилией, Арагон попытался настроить дочь к предстоящей жизни в одном доме с Испанией. Но Монсеррат лишь закатила очередной скандал на тему «Как я не люблю своего брата и видеть его не хочу». Доводы о том, что такое объединение пойдёт на пользу всем, и Каталонии в частности, что данный процесс неизбежен, не убедили подростка. «Зачем вообще нужно это объединение, когда нам и при арагонской короне живётся хорошо», - думала по этому поводу Монсе.
Возможно, пригласи бы её отец на свадьбу, она осталась у себя в Барселоне, не видя смысла во встречи с Испанией. И не было бы сейчас это глупой сцены на площади около церкви. Но Арагон решил, что лучше будет рассказать дочери уже свершившийся факт (в чём, несомненно, была доля благоразумия), однако, не предусмотрел то, что Каталония может сама всё узнать и придти на свадьбу.

Отредактировано Catalunya (20 Май 2013 12:59:35)

+3

6

Антонио мог бы продолжать беззаботно ловить солнечных зайчиков на своём лице, если бы Монсеррат в конец не рассердилась. Или ещё страшнее – не рассвирепела. Женщины, как уже успел понять мальчик, совершенно не способны остановиться, когда разгневаны. Если бы сейчас кто-нибудь налил сводной сестре в рот воды, то жидкость бы вскипела от яростного возгласа. Нет, Каррьедо тоже был не так бесчувственен, хоть и прикрывался порой беспечностью, но его нескончаемая  радость на время была закупорена накатившей обидой. 
Монсеррат продолжала разглагольствовать, а мальчик упорно притворялся, что не слушает и более того, совершенно не замечает её обидных слов. Правда, губы предательски кривились в самых неожиданных изгибах. Пару раз Антонио бросал короткие взгляды на сестру, единственно, чтобы понять степень её ярости. Но та видно поняла, что словами мальчика не тронуть и перешла к действиям. Тони ожидал этого, более того, когда сестра сделала первый шаг в его сторону, то он сложил свои руки в замок и повернул голову в сторону с громким хмыком.
- Смотри на меня и слушай, - приказным тоном заявила сводная сестра, хватая за одежду. Но парнишка и не думал слушаться. Он даже вздохнул, и коротко замотал головой в знак своего протеста. Потом началась длинная триада обо всех несчастиях, что, так или иначе, были в жизни Монсеррат. Хорошо, что она хотя бы его отпустила. Вся эта речь, видимо, давно у неё накипела, так как она с жаром продолжала и продолжала. Антонио думал, что к концу её триады он рискует оглохнуть, и поэтому лишь прозвучало решительное: «Ненавижу тебя за это», как мальчик с жаром взглянул в глаза Монсеррат. Её глаза были полны ненависти, они даже как-то зловеще поблёскивали, ловя солнечные лучи. Мальчик лишь продолжал упорно «прожигать» её своим взглядом. В его взгляде не было ненависти. Были только обида и разочарование. Сказать, что он не любил свою сводную сестру, значит было бы солгать. Нет, где-то глубоко он очень переживал за неё. Но сейчас, сейчас он хотел её связать и облить холодной водой прямо из чего-нибудь глубокого.
- Ты просто завидуешь. Ты ведь никого не любишь! – с жаром проговорил мальчик, стараясь всё же не переходить на крик.
Какая же она упрямая! – пронеслось в голове у Антонио, который в очередной раз отвернулся от сестры. Ну вот, придётся потом слушать такое каждый день. Просто каторга какая-то.
В голове мальчика стали возникать картины возможного будущего, но все были одинаково неприятны и наполнены громкими ссорами и разбирательствами.
- Ты специально на меня кричишь? Просто потому, что я самый младший! – твёрдо проговорил Антонио, уверенный в своей правоте. Он взглянул вверх, на небо и тут же солнечный луч ударил ему в глаза, отчего мальчику пришлось зажмуриться и он, неудачно поменяв положение рук, свалился с камня, на котором всё это время сидел.

Отредактировано Spain (9 Май 2013 01:07:48)

+2

7

- Ты просто завидуешь. Ты ведь никого не любишь! - сказанные Антонио с обиды слова больно ударили по Монсеррат. "Да откуда тебе знать - люблю ли я кого-нибудь или нет?!" - зло подумала про себя Каталония и мысленно пожелала собеседнику упасть как можно больнее. А когда он свалился, Монсеррат лишь скупо ухмыльнулась, сдерживая смех, и подошла к нему поближе. Секундное промедление и Каталония решила, что стоит всё же помочь мальчишке подняться, а не издеваться над его неуклюжестью. Она взяла за руку Фернандеса и резко подняла его.
- Если думаешь, что я никого не люблю, то ты глубоко ошибаешься, - Монсеррат говорила спокойно, резко, - например, я люблю своего отца Арагона и сестрёнку Валенсию. А ещё я люблю свой народ. Разве этого мало?
Каталония вдруг осознала, что всё ещё держит Антонио за руку, и тут же отпустила, отходя немного назад. Она вглядывалась в уходящую вдаль дорогу, откуда должны появиться Арагон и Кастилия, но увидела лишь одиноко проходящих людей, да пробегающих детей. Солнце пекло вовсе не по-осеннему ярко и жарко, поэтому Монсеррат подошла поближе к церкви, тень от которой давала хоть немного прохлады.
У Каталонии были смутные сомнения, что свадьба, в итоге, ни для неё, ни для отца не закончится ничем хорошим. Но Арагон не хотел слушать, как ему казалось, эту бессмысленность и глупость. Так или иначе, но Монсеррат злила и сама ситуация, и собственная беспомощность. Что больше - она не знала.

+1

8

Вроде бы не больно ударился, а всё равно какой-то осадок. Словно проявил слабину и опозорился. Ещё Каталония так злобно усмехнулась, хоть и сдержалась, и не засмеялась. Каррьедо в ответ показал язык сестре. Да, неприлично, но родителей не было поблизости. Испании не хотелось подниматься, поэтому он просто сел на земле, неуклюже отряхиваясь. Теперь он хотел побыстрее оказаться с Арагоном и Кастилией на свадьбе. Конечно, можно было бы и сестру позвать, но она же такая вредина! Всё время бунтует! Хотя в их семье никто не отличался спокойствием. Это было бы даже что-то вроде уродства. Не умеешь показать свои эмоции – слабак, долго не протянешь.
Внезапно Каталония оказалась рядом и рывком подняла Антонио на ноги. Тот даже немного опешил, но быстро пришёл в себя и скорчил гримасу отвращения. Вообще, его лицо так быстро меняло выражения, что некоторые скандинавы бы очень удивились. Но речь не об этом.
- Если думаешь, что я никого не люблю, то ты глубоко ошибаешься, - заявила Монсеррат. Антонио надул щёки и на выдохе быстро протараторил в ответ:
- Врёшь ты всё! Но Каталония, кажется, даже не заметила этого и продолжала гнуть своё.
- Например, я люблю своего отца Арагона и сестрёнку Валенсию. А ещё я люблю свой народ. Разве этого мало?
В конце этого почти романа, как показалось Каррьедо, она наконец-то выпустила его руку, которую мальчик тут же отдёрнул. Монсеррат уставилась куда-то вдаль, Антонио же стал глядеть в противоположную сторону. С каждой секундой гнев слабел, а осознание, что скоро свадьба и много веселья давали несколько баллов к радости. Фернандес стоял весь в пыли, но его это не беспокоило. Мальчик на пару секунд даже улыбнулся, представив лицо своей матери. Потом подумал, что она расстроится, увидев его таким и, чего доброго, тоже рассердится. Каррьедо стал быстро отряхиваться и слюной оттирать маленькие пятнышки. Это немного помогло.
Пока Монсеррат отошла в тень церкви, Испания уже оббежал всю церковь вокруг и нашёл высокое дерево чуть в стороне. Каталонии оно тоже было видно, так как оно было в тени церкви. Это дерево оказалось самым удобным в округе. Обхватив ствол руками, Каррьедо стал взбираться вверх. С каждым сантиметром его пробивал радостный смех. Всё же лучше, чем ругаться с Монсеррат. Оказавшись наверху, Фернандес стал глядеть вдаль. И какова была его радость, когда он заметил карету. Она была пока далеко, но мальчик не смог сдержать радости. Он стал орать «Вот она!» и тыкать в ту сторону пальцем. Вдруг дерево опасно покачнулось, но мальчик удержался, вцепившись в листву. Прейдя в себя, Испания стал медленно спускаться, спрыгнув в конце, как акробат. Приземлившись на ноги, Фернандес картинно развёл руки в стороны и проговорил: «Тадам!»  
«Осталось немного, совсем чуть-чуть!» - пронеслось у него в голове.
Антонио смотрел в том направлении, в котором видел транспортное средство. Хотя, то и дело, оглядываясь на сестру. В какой-то момент он хмыкнул и стал неотрывно смотреть на дорогу.

+1

9

Наблюдая за тем, как он обежал церковь вокруг, а затем забрался на дерево, Каталония подумала, что сделает всё возможное, дабы как можно реже видеть братца. С такой лёгкостью и непринуждённостью выводить Монсеррат из себя могут очень немногие люди. Нет, она, конечно, не была образцом самообладания, но всё же умела относительно неплохо справляться эмоциями. Обычно. Возможно, не так часто, как хотелось бы, но всё же. Однако Антонио был одним из тех, кто умудрялся раздражать Каталонию даже тогда, когда на это не было никаких причин. В сущности, он пока ещё не сделал ничего такого, за что Монсеррат могла бы не любить. А не любить, или, что было гораздо ближе к истине, ненавидеть, кого-либо без причины нельзя. Так говорил ей отец. Ему она обычно доверяла, правда не понимала, почему любить можно просто так, а ненавидеть - нет. Хотя Арагон говорил дочери скорее не о том, что невозможно ненавидеть без причины, а о том, что для стран это непозволительная роскошь и может привести к губительным последствиям, но Монсеррат словно не слышала, что именно пытался донести до неё отец. Или не хотела слышать. Ведь для того, чтобы Каталонии перестать испытывать к Антонио безосновательное раздражение, ей необходимо изменить собственное отношение к Каррьедо, следственно, потратить на него свои силы и время. А это было полной несусветицей! Тратить то, что невозможно вернуть на того, к кому не испытываешь ни малейших симпатий, по мнению Монсеррат, совсем глупо и лишено хоть какого-нибудь смысла.
- Вот она, - крикнул испанец, и когда дерево опасно качнулось, Каталония искренно пожелала, чтобы дерево сломалось и мальчишка упал с него. Жестоко? Возможно. Но никто заставлял его лезть туда, значит, сам был бы виноват в случившемся. Однако дерево устояло, и он благополучно слез вниз.
Хотя вскоре Монсеррат поняла, что есть проблемы по-важнее, чем не упавший братец.
"Антонио ведь сказал, что едет она, а не они. Что, если первой действительно приедет Кастилия? Без моего отца. В таком случае, братец, скорее всего, расскажет обо всём, что тут произошло. Она будет в ярости и особо выбирать выражения вряд ли станет. А, может, его мама убедила Арагон не приглашать меня... Ну, конечно! Как же я об этом сразу не подумала! Эта стерва наверняка настраивает моего отца против меня. А перед более-менее красивой женщиной большинство мужчин бессильно. Особенно, когда женщина помимо приятной внешности обладает и умом. Бедный папа, как же я раньше не подумала об этой возможности! Эх, если Кастилия действительно сейчас приедет одна, то неприятностей не избежать. Или всё-таки этот идиот вообще не знает, кто едет в карете, и крикнул, толком не думая. Ну, или только о матери. Конечно, зачем ему думать об Арагоне, мой отец ведь этому мальчишке фактически никто. Только бы они приехали вместе", - теперь, когда карета с главными виновниками торжества приближалась к церкви, Каталония осознала, насколько глупо поступила.
"Господи, я ведь не просто пришла, куда меня не звали, а умудрилась разругаться с сыном своей будущей мачехи. Не сомневаюсь, что он всё расскажет матери, и тогда... Дай Бог, это закончится просто скандалом", - Монсеррат смотрела на Антонио, который с каждой минутой становился ещё радостней, и понимала, что нужно срочно что-то придумать. Что-то такое, за счёт чего он не станет рассказывать ни Кастилии, ни Арагону. И как-нибудь объяснить своё появление на свадьбе.
"А ведь можно просто сказать, что Арагон сам пригласил меня на свадьбу. Если я буду вести достаточно учтиво перед Кастилией, покажу и докажу, что могу спокойно общаться с Антонио, то отец вряд ли станет портить разбирательствами свадьбу. Потом, конечно, он всё выскажет, что думает по поводу моего поступка. Но это будет потом. Да и лицо Кастилии наверняка будет незабываемо, когда она узнает будто бы Арагон всё же пригласил свою дочь. В крайнем случае можно высказать всё, что думаю. Но тогда мне несдобровать", - Каталония старалась сохранить спокойствие и не впадать в панику. В конце концов, она просто пришла на свадьбу отца и поругалась с братом. Разве это повод, чтобы над ней что-нибудь по-настоящему страшное? Нет, конечно! Она даже не пыталась причинить хоть какой-либо физический вред Антонио. Так что Арагон хоть и разозлиться на неё, но это будет не страшно. Монсеррат куда больше боялась будущей мачехи, которая наверняка будет в бешенстве от случившегося.
И тут девушка поняла, как решить проблему с Антонио. А если всё преподнести правильно, то он сам же докажет им, а в особенности своей матери, какая Каталония хорошая и добрая. Монсеррат мысленно ухмыльнулась собственной идеи и картине, которая возникла в голове. Да, испанец, который сам же будет защищать её от нападок Арагона и Кастилии, - лучше и не придумаешь.
Каталония спокойно, немного неуверенно подошла к брату остановилась рядом, слегка нервно крутя носком обуви по сухой земле, сделала как можно более виноватое лицо и, тяжело вздохнув, сказала:
  - Антонио, ну, я... в общем... - она запнулась в начале фразе, рассматривая рыжевато-серую почву под ногами, а потом быстро выпалила, посмотрев прямо в глаза брату:
  - Прости. В том, что меня не пригласили на свадьбу, нет твоей вины. И с моей стороны было неправильно накричать на тебя. Я сорвалась, и мне стыдно за свой поступок. Просто это так обидно. Валенсия так расстроилась, что заперлась у себя в доме и ни с кем не разговаривает. И будет совсем нехорошо, если первый же день в общей семье начнётся со скандала... Мой отец будет в ярости, если узнает, что я сорвалась на тебя. Это, в общем-то, правильно и, может, даже будет лучше, если он поругает меня... Но Арагон в гневе так же страшен, как... Как Чёрная Смерть. Он обычно добрейший души человек, но когда разозлится... Под горячую руку попаду не только я, но и ты и твоя мать. Не думаю, что хочешь испортить маме весь день. Учитывая, что теперь мы будем жить вместе, так что ещё всегда успеем поссориться и вообще... Но сегодня будет лучше для всех, если ты простишь меня и сделаешь вид, будто бы никакой ругани не было. Предлагаю мир. Хотя бы на сегодня и ближайшие дни. И я буду стараться не срываться на тебя без причины. Правда.
Каталония была уверенна, что её речь была просто замечательной, и он просто не сможет отказать. Хотя девушка не до конца убежденна, потому что толком не знает, как поведёт себя в этой ситуации Антонио. Монсеррат оставалось только надеяться, что всё получится.

+1

10

Ожидания всегда утомительны. Будь ты хоть какого возраста, но никогда не найдёшь в них покоя. Просто чем взрослее ты становишься, тем умелее ты можешь скрывать своё беспокойство. Молодым это же не под силу. Именно поэтому Антонио то и дело переминался с ноги на ногу, иногда даже подпрыгивая. Тем более настроение заметно улучшилось, хотя осадок ссоры всё ещё чувствовался. Фернандес ждал свою маму. Не было никого более любимого для него на тот момент, чем она. Казалось, что он готов выполнить любую её просьбу. Так сильно он любил свою мать. Конечно, он любил и Арагона, ведь тот был очень сильным и храбрым. Но осталось дождаться её, то есть карету – о которой ещё с дерева кричал Каррьедо.
Внезапно произошло то, чего испанец никак не ожидал. Каталония подошла ближе. По началу Антонио даже отпрыгнул в сторону от неожиданности. Но это было ещё не всё. Что-то изменилось, и теперь Каталония не спешила продолжать ссору. Невольно рот открылся сам собой, но вот сказать было нечего. Просто пришлось слушать, что скажет Монсеррат. 
- Что ты в общем? – как заворожённый повторил вслед за ней Фернандес, не отрываясь смотря за каждым её движением. Потом она вообще посмотрела в глаза и… и извинилась! Уголки губ тут же победно поползли вверх. Их было не остановить. Что-что, а приносить извинения она умела. Либо она просто была слишком умна и коварна.
- Что ты говоришь? – спросил Испания, изменившись в лице, когда Каталония заговорила про Валенсию, - Я не понимаю? Не уж-то вы не хотите жить вместе?
Ведь я смогу защитить всех! – хотел добавить Антонио, но стушевался и просто подумал об этом. В тот момент ему показалось, что сестра была зла на него из-за того, что подумала о том, что Фернандес не сможет их защитить. Но ведь это не так! Я не какой-то там сопляк! Я готов постоять за свою семью! Испания даже думал экспрессивно. Просто, наверное, его беспокойное сердце билось в два раза быстрее.
Потом Монсеррат быстро что-то затараторила про своего отца, то и дело, сбиваясь и продолжая вновь. Мальчик слушал и старался не перебивать её. Каррьедо не так много знал про её отца. Однако он точно бы не отказался от такого родителя. Ведь он казался довольно доблестным и религиозным, как мать Антонио. Последнее слово прозвучало сильно. Да так, что в конце этой триады не возникало мысли об отказе.
- Я тебе не верю! – с жаром сначала заявил Каррьедо, но тут же быстро прибавил, - Но постараюсь на этот раз. Он несколько мгновений стоял и ждал, что Каталония рассмеётся или произойдёт ещё что-то, что выдаст её ложь. Но это так и не случилось, к тому же Антонио был очень нетерпелив, и он просто обнял Монсеррат. Было тепло и приятно. От неё приятно пахло чем-то морским. Как бы сильно он не ссорился с ней, но всё равно она оставалась частью его семьи.
- Я и не думал долго дуться на тебя, - с улыбкой проговорил Испания, прервав объятия и отойдя в сторону. Теперь мальчик даже жалел, что Каталонию не пригласили на свадьбу. Но противиться слову матери он был не в силах. Только вот они что-то не ехали. Вроде были не так далеко… Конечно, Антонио мог ошибиться. Всё-таки на дереве не так уж и удобно наблюдать. Хотя это вряд ли.
- Почему же они так долго? – задал риторический вопрос Каррьедо с некоторой тревогой на лице. Потом он повернулся к Монсеррат. Мальчик замыслил кое-что, что помогло бы ему проверить искренность слов Каталонии. Он натянул самую добродушную улыбку и спросил:
- А ты веришь, что я смогу защитить тебя от всех наших врагов? Для мальчика очень важно было знать, что другие верят в него. Из-за этого Антонио сам начинал верить в себя. Тем более это было неплохое испытание для сестры. Ведь отрицательный ответ мог с лихвой снова разжечь жаркий спор. Теперь Фернандес надолго запомнил слова Монсеррат о том, что она не станет злиться на него без причины.

Отредактировано Spain (14 Авг 2013 22:06:42)

+1

11

Когда Антонио сказал: "Не уж-то вы не хотите жить вместе?" - Монсеррат хотела опровергнуть эти слова, но потом поняла, что он говорит не об её семье, а о них всех. Вспомнив, как Валенсия отреагировала на свадьбу Арагона и Кастилии... Вряд ли это то, что следует говорить Фернандесу сейчас.
Между "Я тебе не верю!" и "Но постараюсь на этот раз" прошло лишь несколько секунд, и за это время Каталония просто не успела оформить сколько-нибудь сложную мысль, а было только злость, отчаянье и... словно что-то рухнуло и ухнуло глубоко внутри. Но это длилось всего мгновение, достаточно короткое, чтобы не показать своих эмоций, и достаточно длинное, чтобы осознать их. Впрочем, всё это неважно, учитывая, что она добилась своего.
Однако Монсеррат совсем не ожидала, что Антонио обнимет её, и поэтому несколько опешила. "Вообще-то, это очень на него похоже, и я могла догадаться... Нет, я должна догадаться", - подумала Каталония, добавив про себя, что стоит обнять в ответ брата, иначе он может придумать себе невесть что. И Каррьедо даже не хотелось думать, что он может себе напридумывать. В конце концов, пока всё складывается удачно.
  - Почему же они так долго? - сказал Антонио, и Монсеррат хотела сказать, что он мог ошибиться, и карета, которую видел, могла быть чей угодно, что, в общем-то, глупо ехать на тайную свадьбу в своей обычной карете, что могла случиться поломка, но решила дальновидно промолчать, потому что вполне могло привести к новой ссоре, а это совсем глупо. Каталония не собиралась разрушать свой план перемирия из-за какой-то кареты.
  - А ты веришь, что я смогу защитить тебя от всех наших врагов? - добродушно спросил Фернандес, но Каррьедо совсем не понравилась добродушная улыбка на его лице. Монсеррат чувствовала какой-то подвох в этом странном вопросе, поэтому не спешила с ответом. Логично было бы ответить, что нет, потому что ты всего лишь ребёнок... И прощай недолгое перемирие. Можно, конечно, соврать, сказав брату, что она, несомненно, верит в него... Но эта была ложь, которую не просто тяжело правдиво сказать, но которая, возможно, приведёт к плачевным последствиям. Мало ли в какую авантюру ввяжется Антонио, если уверует в собственную всесильность. А уж о том, куда это может привести, Каталония старалась не думать. Нужно как-то не обидеть брата, но не давать ложных надежд...
  - Знаешь, я считаю, что ты очень храбрый, - тихо, но уверенно начала Монсеррат, - и что непременно будешь защищать нас от любой опасности. Но не всякого врага можно победить... В одиночку, по крайне мере. А есть вещи, от которых никто и ничто не может защитить. Например, Чёрная Смерть. Просто постарайся помнить, что ты не всесилен. Ни среди людей, ни среди стран таких нет.

+1

12

Каталония тянула с ответом. И на лице мальчика уже заиграла весёлая улыбка. Он чувствовал, что она сейчас «споткнётся» и Антонио выйдет в победителях, уличив её во лжи. Так обычно, в общем-то, и происходило. Хотя стоит учесть, Монсеррат была очень умной и в тоже время хитрой девушкой. Не стоило её сразу списывать со счетов. Она умеет играть… Только вот Антонио уже записал победу на свой счёт.
- Знаешь, я считаю, что ты очень храбрый, - проговорила сестра. От этих слов Испания даже заулыбался ещё ярче, чем обычно. Это было несомненно правильным ходом с её стороны. Так что, всё пока шло очень даже очень хорошо. Потом и начало, длинная триада из кучи заковыристых слов, которые мальчик воспринимал лишь на половину и то с трудом. Здесь явно была территория Каталонии.
- …В одиночку, по крайне мере. А есть вещи, от которых никто и ничто не может защитить. Например, Чёрная Смерть. Просто постарайся помнить, что ты не всесилен. Ни среди людей, ни среди стран таких нет.
С одной стороны, в её словах была толика правды, но… Испания никогда бы не позволил этой правде стать реальностью.
- Что ты такое говоришь! Конечно есть! – Каррьедо сделался очень важным и даже нацепил маску высокого ума, которого у него пока, скорее всего, не было, - дедушка Рим был очень даже всесильным. Пока не стал совсем стариком… - тут мальчик по-детски рассмеялся. Испанец стал вприпрыжку бегать в округ сестры, испытывая её терпение. Обычно она приходила в бешенство с этого. Станет ли она злится сейчас?
- Тем более Франциск мне поможет, - гордо заявил Фернандес, хотя точно и не был уверен в помощи Франции. Однако раньше они очень часто играли вместе, особенно, когда жили вместе с Римом. Как ни крути, но Бонфуа был Каррьедо как брат. С ним не бывало скучно, хотя порой наглый лягушатник и любил играть не по правилам и задирался много. Хотя это было куда как интересней постоянных нравоучений Каталонии и строгих замечаний матушки, Кастилии.
- Так что просто скажи, что ты опять злишься! – крикнул Испания, высунув язык и позже быстро вернув его в рот. По его замыслу Монсеррат должна была уже быть на высшей точке кипения и явно хотеть сильно вдарить Испании. Однако риск – благородное дело. А Антонио всегда напрашивался на неприятности… Горячая южная кровь и всё такое.

Отредактировано Spain (7 Окт 2013 16:01:16)

+1

13

"Так, Монсеррат, спокойно, он всего лишь провоцирует тебя, потому что не верит. И не безосновательно, надо признать. Просто не обращать внимание на его выходки, и это , впоследствие, вознаградится сполна", - пыталась успокоить себя Каталония, видя безобразное, по её мнению, поведение брата.
"Мамочка, небось, балует сыночка и души в нём нечает, да без отца ещё растёт, нет ничего удивительного, что он вырос..." - он показал ей язык, и Каталония про себя тяжело вздохнула: "в это. Но ничего, розги и мужское воспитание быстро выбьют всю дурь из его головы".
- Я не злюсь, Тони. Пока, во всяком случае. Но твоё поведение... Провоцировать меня сейчас далеко не самая лучшая идея. Я то сдержусь, мне, может, и неприятны твои выходки, но это не критично. А вот потом... Арагон крайне не любит подобное. Знаешь, что он сделает? Накажет тебя, розгами, к примеру. А у него рука очень тяжёлая, поверь мне. И твоя матушка тебе никак не поможет, не надейся. А зная тебя, повод у него появится очень скоро, и не обязательно с моим участием. И это не угроза, а просто дружеское предупреждение, - Монсеррат похлопала его по плечу и как можно милее улыбнулась.
- Вся сила и власть Дедушки Рима были настолько хрупки и непрочны, что ничего удивительного в том, что он пал, не было. Когда-то давно он был велик, и в те далекие времена он смог захватить огромные территории... А потом он стал слабеть, разлагаться, умирать. Медленно, долго и мучительно. Если он и был когда-то всесилен, то за это он заплатил слишком высокую цену. - она подошла к нему поближе и прошептала на самое ухо: Я не хочу, чтобы ты платил её. Не стоит всесилие этого, - Каталония отшла на пару шагов и немного нервно убрала выбившуюся прядь волос за ухо.
- А Франциск...- Монсеррат фыркнула и злобно ухмыльнулась, так, что теперь не осталось и следа от её недавнего проявления нежных чувств.- Неужели ты действительно думаешь, что он тебе поможет? Наивный. Он трус и тряпка, корчит из себя невесть что, а когда дело доходит до настоящего проявления доблести, так он тут же прячется. Можно, конечно, заплатить ему, но даже увесистый мешок с золотыми монетами ничего не гарантирует. В этом, конечно, есть смысл и расчёт,  в сущности, это очень прагматичное, логичное и по-своему правильное поведение. Но Франциск явно не тот, с кем бы я разделила трудности великого свершения.
Каталония подняла голову вверх: светло-голубое небо выглядело выцветшим, а солнце палило так, словно бы оно решило из последних сил то ли согреть, то ли выжечь эту грешную землю. Она тяжело: воздух был горячь и сух, хотя редкие порывы ветра были по-осеннему прохладны и напоминали, что на дворе осень.
"Господи, когда же они приедут", - мелькнуло в голове у Монсеррат.

+1


Вы здесь » Hetalia: Through the Eternity » Дела давно минувших дней » Желанная свадьба (Испания, Каталония)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC